События
«У нас государство устроено против людей»
Как в Омской области органы государственной власти доводят до нищеты крепкого хозяйственника и его многодетную семью
Семья Панфиловых фото из семейного архива

Дорога в горку

Еще пару с лишним лет назад можно было сказать, что жизнь у Семена Панфилова удалась. В поселке Новоселецк он нашел свое счастье, как написала бы «Омская правда», да и любая другая в советские времена: для современных сельских реалий слово неподходящее (хотя районная пресса и областная употребляют его и сейчас), но у Семена что называется пошла масть.

Приехал сюда в 2009 проведать маму из города Называевска, где работал на стройках по найму: зарабатывал, говорит, нормально, но работа была «ни рыба, ни мясо» - однообразная, не вызывала энтузиазма. В Новоселецке встретил Алесю – свою судьбу. Сыграли свадьбу здесь, пустил корни – в прямом смысле, и в переносном: занялись на мамином участке в 15 соток разведением саженцев – яблони, сливы, крыжовника, черной смородины, красной…

Выращенные растения он возил продавать на север – в город Урай Ханты-Мансийского округа: там проводились ярмарки. Дело пошло. В 2011 родился у них первенец – сын, через два года – дочка, еще через год – сразу две… К тому времени Семен приобрел собственные 25 соток, построил дом: после рождения близняшек он стал, правда, маловат – 32 квадрата (плюс еще метра два – второй ярус, где они резвятся и спят), но с возрастанием семьи рос и бизнес: Семен в Урае уже сам организовывал ярмарки, получил даже две благодарности от муниципальной власти – за помощь в благоустройстве города (оставлял, говорит, ему в дар непроданные саженцы). И потихоньку начал строить новый просторный дом. «Все шло в горку» - говорит он.

Четыре года назад рискнули они с Алесей взяться за еще один новый род деятельности: попутно с кустами и деревьями выращивать свиней.

- Посмотрели у нас в Новоселецке, в окрестностях – многие семьи на этом держатся (теперь уже правильней говорить «держались» – Г.Б.). Саженцами тоже ведь раньше не занимались, а получалось нормально. Я вообще сутками готов вкалывать: когда работаешь не на дядю, когда ты сам себе хозяин и есть отдача, работа в радость.

Построил Семен сарай на 200 квадратов, капитальный, поселили в нем двух свиноматок и племенного кабана. Племя, народившееся от них, позволяло оплачивать полностью коммуналку, детский садик, «одежды детям на зиму прикупить».

Чума свиней

В общем все у них шло прекрасно до августа 2017-го, когда по Омской области пронеслась напасть, которой сибирские крестьяне не знали все сотни лет своего бытия.. Распространялся вирус АЧС (источник его так и не был найден) избирательно, поражая личные подсобные и фермерские хозяйства: крупные комплексы – «свинограды» беда миновала. Так было и в других областях и краях, где обнаруживалась африканская свиная чума, о чем «Новая» рассказывала полтора года назад.

«Зараженных» животных (ни местные власти, ни ветнадзор не предъявили доказательства их заражения) сжигали тысячами. Всего в ходе борьбы с эпидемией, источник которой выявить так и не удалось, в Омской области было ликвидировано в 12 сельских районах 20, 5 тысяч голов свиней, лишились бизнеса, который для многих был единственным источником дохода, больше 400 крестьян и фермеров со своими семьями. «Это по официальным данным – говорит руководитель «Клуба свиноводов Сибири» ветврач высшей категории Сергей Голубев – По неофициальным – в два раза больше».

Первым, кого настигла эта напасть, стал фермер Виктор Фиксель (село Вербллюжье Саргатского района): областной Минсельхоз назначил его источником распространения вируса. «Мне обидно, - сказал он сайту СуперОмск - что меня выставили козлом отпущения…У меня сожгли всё, что надо и что не надо. Пять построек было, никаких актов не выдали. Ущерб огромный … Не исключаю, что это проводится специально: разброс такой странный по всему региону, за считанные дни - Исилькуль, Тюкалинск…Как это объяснить? Они ж говорят, что заражение возможно только при контакте. Невольно возникают такие мысли, что кто-то умышленно делает это все».

После этого интервью у областных чиновников появились другие версии. Начальник отдела Госветнадзора на госгранице и транспорте управления Россельхознадзора по Омской области Алексей Харин назвал разносчиками вируса АЧС ветеринарных врачей (пресс-конференции 6 сентября 2017),

Глава областного Минсельхоза Максим Чекусов предположил, что распространить заразу могут не только ветврачи, но и почтальоны, или водители, кто угодно. Это могло объяснить, почему болезнь почти мгновенно распространяется на сотни км. Официально источник установить так и не смогли - ни в Омской области, ни в Тюменской (где в том же 2018 году было сожжено 16, 3 тысячи свиней), ни в любой иной, где это заболевание обнаруживалось ранее: всего за 10 лет борьбы с ним уничтожено, по данным Россельхознадзора, 1 миллиона голов.

Один из фермеров рассказал в СМИ, как его спасли камеры видеонаблюдения, установленные на подворье: они зафиксировали, как во время осмотра фермы один из сотрудников сельхозведомства что-то сунул в рот незаметно свинье, после предъявления этой записи проверяющие от владельца хозяйства отстали.

Ученый - ветеринар, доцент ОмГПУ, которого трудно назвать независимым экспертом (все вузы, особенно государственные так или иначе зависят от власти) Борис Кассал на сайте БК55 писал: «Удивительным образом АЧС в Омской области возникла как раз после Всероссийской сельскохозяйственной переписи (2016 г.), которая реально оценила поголовье в частных хозяйствах и дала пищу для размышлений менеджерам крупных агрокорпораций… Поводом социальных волнений в области стало отсутствие сколь-нибудь внятного публичного доказательства существования АЧС. При этом бытовало подозрение, что за АЧС выдают обычную чуму свиней, контролируемую вакциной, с почти одинаковыми симптомами - для устранения с рынка фермеров в интересах владельцев крупных агрохолдингов. Поскольку монополизм в этой отрасли гарантирует баснословные прибыли, и «договариваться» с крупными инвесторами чиновникам гораздо выгоднее».

- Мне еще повезло –считает Семен – Успел среагировать: когда они, ликвидаторы, все ближе и ближе к нашему селу подходили, зарезал все свое поголовье . Да у меня оно было и небольшое: четыре свиноматки, кабан, полсотни поросят… Жалко, конечно, но лучше так, чем если бы сожгли их вместе с сараем.

- Так и делали – говорит депутат Троицкого сельского поселения Ирина Дроздова – И никаких компенсаций за эти сараи никому не выплачивали. А люди на их строительство брали кредиты.

За ликвидируемых свиней, если они стояли на учете в органах ветнадзора и сельских администрациях, платили хозяевам - из расчета 133 руб. за килограмм живого веса и 186 руб. - убойного (примерно на треть меньше его рыночной стоимости).

-А упущенную выгоду – поясняет депутат Омского райсовета Татьяна Лукина – никто не считал. Например, я не занимаюсь товарным мясом, я занимаюсь поросятами: мне компенсация за свиноматок ничего не даст. У кого-то уничтожили поросят, взятых для выращивания: есть разница: получить деньги за 10 килограммов или за 100? Свиньи были для селян дополнительным источником дохода, давали шанс на человеческое существование при нищенских пенсиях и зарплатах. Разве им было достаточно этой компенсации? Когда в селах происходили зачистки, людей увозили в больницы с инфарктами и инсультами.

«Один фермер в нашем Таврическом районе – рассказывает Семен - специализировался на свиноводстве: решил расшириться – набрал кредитов, распахал землю, купил корма, а у него все подчистую сожгли с запретом на год как минимум, разводить свиней. Человек покончил с собой: оставил, предсмертную записку, что его долговые обязательства на семью, детей не распространяются» (ранее о такой же трагедии сообщал воронежский МК) .

Семен, пустивший предусмотрительно свое свиное хозяйство под нож, выручил с продажи мяса (убойным весом) около 500 тыс. рублей: продавал по 220- 240 руб. за кг. Сумма вроде немаленькая, однако затраты она отбила едва ли: столько примерно стоил только сарай, если сложить все расходы на материалы.

- А если бы я строил его не сам, а нанимал рабочих, то обошелся бы он мне намного дороже. Теплое помещение: делал на совесть по санитарным нормам, у нас в деревне многие жилые дома гораздо худшего качества. И вот теперь все это колом стоит: ни подо что его больше не приспособить...

Как и предсказывал председатель движения «Федеральный сельсовет» Василий Мельниченко, вирус «африканской чумы свиней» не закончил на Омской области убийственное шествие по стране. В 2019 году АЧС была обнаружена в 17 регионах России, в 2020, только начавшемся – в пяти (Самарская, Ульяновская области, Приморье, Калмыкия, Татарстан)

«Крестьянство изводится в России под корень – считает Мельниченко - нашему государству не нужны на земле крепкие хозяйственники: чем крестьянин зажиточнее, тем он самостоятельней, бедными людьми легче управлять» (что показывают повсеместно результаты голосований на разных выборах в сельской местности).

Елка у трассы

То, что происходило с нашим героем дальше, в эту логику государства вполне укладывается.

В июне 2018 ехали на «Тойоте» по Черлакскому тракту мимо села Большой Атмас его двоюродный брат Владимир Трошнев со своим приятелем Сергеем Сухановым. Понравилась им молодая елочка, росшая на обочине. Подумали, что она - бесхозная, но, как впоследствии оказалось, принадлежит опытно - производственному хозяйству. Видеокамера зафиксировала, как они выдергивают ее и засовывают в багажник: Владимир решил посадить ее на своем участке, не для коммерции (стоило это деревце не больше 100 руб.), а для красоты.

По видеофиксации оперативники Черлакской полиции их нашли и доставили в отделение. Там их удерживали, как пишет Трошнев в заявлении в Таврический Межрайонный следственный отдел СУ СК России по Омской области, без составления протоколов четверо суток: за это время удалось соорудить операм и следователям из мелкой кражи масштабное ограбление, «совершенное в сговоре группой лиц». На эту группу, говорит Семен, повесили все, что было украдено в плодопитомнике «Черлакском» за последние года два: по 11 эпизодов на каждого. К соучастникам прибавилось еще двое: Семен и его младший брат Антон.

Их полицейские «вычислили» по своим видеоархивам и биллингам: подняв все видеозаписи, где фигурирует данный автомобиль, они увидели, что братья Панфиловы несколько раз тоже ехали в нем, и даже пару раз за рулем. Имели право: Владимир Трошнев, их родственник, вписал их в доверенность на управление «Тойотой». В чем для Семена была большая подмога: возраст у его «Нивы» предпенсионный, возить саженцы далеко на ней рискованно – в любой момент может заглохнуть в таежном безмолвии.

Из биллингов следствие установило, что Семен находился шесть раз «в районе села Большой Атмас» («район» у правоохранителей понятие растяжимое: фигурирующие в деле звонки были сделаны или приняты на трассе – в десятках, а некоторые - в сотне км от села). Что это доказывает, непонятно. Он действительно бывает иногда в тех краях (может даже подъехать к плодопитомнику ближе, чем указывают биллинги), потому что не только выращивает саженцы, но и по необходимости закупает их. Совладельцы «Черлакского» (состоящего из частных участков) проживают в Большом Атмасе: в списке собственников, по словам Семена, просматривается некоторая кастовость – преобладают в нем чиновники, правоохранители, судьи либо их родственники (сам он покупал саженцы, к примеру, у сотрудника УВД). Возможно, это обстоятельство сказалось на методах, которыми велось расследование.

Веский аргумент

Антон Панфилов рассказал о них в своих показаниях, а также в жалобах, отправленных в прокуратуру и СУ СК: в полиции его незаконно удерживали три дня (задержали на следующий день после взятия Трошнева и Суханова). Признания в 10 эпизодах кражи он дал, не выдержав физического и психологического давления. Подписал он то, что от него требовали, спасая в буквальном смысле мужскую честь: сотрудники полиции снимали с него штаны, один из них расстегнул свои, нацелив в лицо ему половой орган. Показания Антона подтверждает Владимир Трошнев:

- Его заводят к следователю: тот говорит: подпиши, он отказывается, следователь вызывает оперативников, они уводят его в свой кабинет, приговаривая « сейчас…тебя будем».

Для Омска такие «силовые приемы» правоохранительных органов – не новость. О массовом их применении в местах лишения свободы рассказывала известная правозащитница Ирина Зайцева. Не раз упоминались они и в репортажах из омских колоний обозревателя «Новой» Елены Масюк.

Антон Панфилов, Владимир Трошнев и Сергей Суханов признались во всех вменяемых им деяниях, а также подписались под тем, что Семен участвовал вместе с ними в хищении саженцев.

После того, как их отпустили из ОМВД, все трое письменно отказались от своих показаний. Дело стало разваливаться: к примеру, против Антона Панфилова у следствия не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться: из 10 эпизодов краж, в которых он признавался, 9 отпало, из чего ясно, каким путем получены операми эти признания. У Семена из 11 перешли в обвинительное заключение 6: «доказательная база» сводится к биллингам, отдаленно связанным с местом событий, в расшифровках телефонных разговоров нет и намека на преступные действия или намерения, все звонки сделаны в дневное время, а, как известно, воры предпочитают действовать в темноте.

Штатный беспредел

Семен признательных показаний не давал: после кражи придорожной ели черлакские опера его на стойкость не проверяли, и решили спустя 10 месяцев восполнить этот пробел. Их внезапное появление в его доме описано в заявлениях, поданных начальнику УМВД по Омской области, в Управление собственной безопасности областной полиции, в Таврический межрайонный следственный отдел:

«12 апреля 2019 в дом, где я проживаю со своей семьей, пришли трое сотрудников Черлакского ОМВД….Когда я открыл дверь, меня оттолкнули, вошли, потребовали проехать с ними, при этом никто из них не показал удостоверение…Дети, напуганные присутствием посторонних и их криками, начали плакать…Далее трое сотрудников полиции, не дав одеться по погоде, принудительно вывели меня из дома. Доведя до машины, которая стояла в моем огороде, они начали меня обыскивать. При обыске я сделал им замечание на их неправомерные действия, на то, что они забирают у меня телефон, в ответ один из сотрудников нанес мне три удара ногой в живот. Другой сотрудник увидел, как моя жена вышла на улицу с телефоном, пытаясь заснять происходящее на видео, подбежал к ней и выбил у нее из рук телефон. Меня же посадили в машину, после чего я снова сделал им замечание по поводу их неправомерных действий, на что один из сотрудников, который сидел за рулем, повернулся ко мне и нанес несколько ударов кулаком по голове. В машину также сел и третий сотрудник, который сказал мне, что в отношении меня сегодня изменят меру пресечения по его личной просьбе, так как его родной дядя является судьей Черлакского района…

Вечером этого же дня около 22.00 по приезду домой мне стало резко плохо: у меня болела голова. Уснуть этой ночью так и не получилось: около 2.00 меня начало рвать, сильно болели живот и голова. Утром 13 апреля я обратился в БУЗО «Таврическая ЦРБ», где меня обследовали и положили на стационарное лечение с диагнозом «черепно-мозговая травма», сотрясение головного мозга средней тяжести. В больнице проходил амбулаторное лечение до 6 мая 2019 …».

Ответа на заявление от правоохранительных ведомств не последовало: наверное, в действиях черлакских полицейских они не увидели ничего сверхъестественного. Такие действия скорее традиционны для Омского региона, особенно сельской местности, если вспомнить, к примеру, как пытали в течение недели селян сотрудники Павлоградского ОМВД . То дело, правда, не без помощи «Новой», дошло до суда. Он признал стражей порядка виновными в сотнях эпизодов пыток и истязаний, и назначил им условное наказание.

Безразмерный ущерб

Семен уверен, что полицейские не случайно нагрянули к нему именно в апреле, когда начинается сезон продажи саженцев.

- Столько месяцев выжидали: им надо было с меня взять подписку о невыезде, чтобы я не мог за пределы области выезжать, а здесь много их не продашь. Обрубают мне бизнес, чтоб у меня не было денег нанимать адвокатов. Детей им не жалко: им главное лишить человека возможности сопротивления - нагнуть так, чтобы он не мог поднять голову.

Ущерб, нанесенный им плодопитомнику, по версии следствия, составляет 500 тыс. рублей.

- Они написали, что я на «Тойоте» вывозил зараз по 200-300 саженцев яблонь. Ну это же бред: больше 10 в багажник не влезет, ну 20 от силы, если аккуратно пригнуть.

А саженцев виктории, полагает следствие, похитители вывозили по тысячи – полторы, при этом сами вчетвером умещались в машине.

- Утрамбовать можно и тысячу, но это будут уже не саженцы, а сплошная каша. Что там останется от стебельков: привез, и можешь смело выбрасывать. При аккуратной транспортировке вместятся максимум штук 150. Мы с адвокатом получили из Центра государственной экспертизы заключение: в нем сказано, что такое количество саженцев поместить в автомобиль невозможно.

То есть количество «похищенного ОПГ» следователи преувеличили примерно раз в десять, а стоимость его – раза в три. «Саженцы виктории свободно можно приобрести за 10-12 рублей, а они оценили их в 30».

Поддельники

Дело слушается в Черлакском районном суде. Защищает Семена назначенный адвокат: у него нет денег на платного. Недавно к его защите подключился известный в Омске правозащитник – председатель комитета по правам человека Валентин Кузнецов. Ну и сам старается: вечерами постигает УК, УПК, но пока – все безрезультатно.

- Суд все наши ходатайства отклоняет, хотя сути дела мы еще не затрагиваем: там в документах – полный бардак. Например, видно, что под обвинительным заключением подпись прокурора района подделана, но гособвинителю и судье это неинтересно.

Из протокола судебного заседания от 16 октября 2019:

"На вопрос защитника Савченко Ю.В. к гособвинителю Яшкину А.Ю. «Кем утверждено обвинительное заключение?» - ответ: - Прокурором Черлакского района старшим советником юстиции Дмитрием Ионасовичем Тракимасом.

Савченко Ю.В.: - Я вижу, что это подпись – не Тракимаса. У нас имеются документы, подписанные им – там другая подпись. Мы считаем, что фактически Тракимас обвинение не утверждал, поэтому мы не можем дальше продолжать процесс.

Абсолютно разные подписи одного и того же прокурора фото Семена Панфилова

Гособвинитель Яшкин А.Ю.: - Кто утверждал обвинительное заключение, я сейчас сказать не могу. Я считаю, что нет оснований для возврата дела прокурору. Гособвинитель Андреев М.В.: - Я поддерживаю позицию коллеги".

Судья Любовь Герснер с ними согласилась. Что логично по-своему: непонятно, кому именно дело возвращать, поскольку неясно, кто на самом деле под ним подписался. Выяснять же это обстоятельство суд не стал.

Необычен данный процесс и тем, что, как видите, в нем участвуют два государственных обвинителя. Одному с таким делом не справиться, видимо: несуразностей в нем, говорит Семен, «выше крыше». Подписи следователей Манапова и Ахметовой на протоколах допросов тоже не похожи на собственные, чего опять же не отрицают ни сторона обвинения, ни судья, но проводить почерковедческие экспертизы сочли излишним.

В следственных действиях по этому делу принимали участие сразу три близких родственника с одной фамилией – «Турчаниновы» (следователь межрайонного отдела, помощник прокурора, участковый оперуполномоченный), что закон запрещает категорически (п.3.ст.61 УПК РФ), но гособвинители и судья отнеслись к своим коллегам лояльно… В проведении экспертизы видеозаписи, где Семен «признается в краже», грубо склеенной, по его словам, суд ему тоже отказал.

С некоторыми свидетелями и «потерпевшими» у стороны обвинения – большие проблемы. 15 января 2020 трое из них были принудительно доставлены в судебное заседание. Житель Новоселецка Александр Баум признался нам, что сильно пожалел о том, что поддался на уговоры полицейских, признав себя потерпевшим. Его брата следователь назначил «свидетелем». Думали, что после того, как распишутся там, где им было велено, их оставят в покое. А вот приходится ехать в суд и терять в нем много времени, а у них – семьи, работа. После того, как черлакские опера вырвали их с нее среди бела дня, не предоставив им «никаких бумаг», заставили сесть в УАЗ и привезли в судебное заседание, они написали заявление на имя председателя райсуда: «Просим больше не вызывать нас…, так как мы не хотим участвовать в этом «цирке».

Заявление потерпевших и свидетелей

Подписалась под этим заявлением 72-летняя соседка семьи Панфиловых Ася Ташмагомбетова. Говорит, что не может понять, чего правоохранители от нее хотят. «Они как-то приехали, спросили, видела ли я, как Семен вечером выезжал со двора. Я говорю: ну да, бывает, что выезжает, не знаю куда. А на какой машине? Не знаю: я в этих марках не разбираюсь». Он действительно в последние месяцы выезжаев в город в ночные рейсы: жить – то надо на что-то. «Говорю им: ничего плохого про него сказать не могу. Парень хороший, у нас нормальные отношения: мои внуки дружат с его детьми. Они сказали: распишитесь. Я расписалась: не читала, что там написано».

15 января, рассказывает женщина, к ней снова приехали полицейские. «Сказали: - Одевайтесь, поедем в суд. – Какой суд, у меня давление – я не могу. Говорят: - Надо. Посадили в машину».

Любовь Герснер пояснила: к принудительным приводам суд никакого отношения не имеет – он такого решения не принимал. Принуждал «потерпевших» и «свидетелей» ехать туда старший опергруппы Омельченко: тот самый, который принудительно приводил в отдел полиции Семена Панфилова, как сказано в его заявлении, по пути нанося ему удары по голове.

На днях выяснилось самое интересное: ознакомившись с процессуальными документами, Валентин Кузнецов обнаружил, что постановления о возбуждении уголовного дела в отношении Семена Панфилова нет. Таких постановлений должно быть шесть – по всем вменяемым ему эпизодам, но нет ни одного. При этом он фигурирует в обвинительном заключении, которое с поддельной подписью прокурора было передано в суд и в делах своих «подельников». Из чего можно предположить, что фактов, доказывающих какую-либо причастность Панфилова к этим преступлениям у следствия нет, но как-то надо было, наверное, ему сформировать «ОПГ», раскрытие которого сулит разные бонусы правоохранителям: поэтому и выбили признание из его брата Антона, но в ходе расследования все эпизоды с его участием, кроме одного, отпали само собою. Тогда взялись за Семена, но возбуждать дело против него было совсем уж не из чего, тем не менее вписали его в обвинительное заключение: естественно, расписаться под таким документом прокурор не рискнул, что, впрочем, не помешало передать его в суд, и теперь судят человека, в отношении которого никакого дела не заведено.

В своей многолетней правозащитной практике Валентин Николаевич видел много всяких чудес, но с подобными, говорит , сталкивается впервые.

«Кому нужны мои дети?»

Стать зажиточным крестьянином у Семена не получилось. Его затеи в животноводстве, растениеводстве, в которые он вложил много сил и годы жизни, госорганы пресекли. Теперь у них с Алесей проблема: как выживать семье? С руками у него все в порядке: вернулся к строительным специальностям.

- Ищу подработку – где каменщиком, где сварщиком, но это все – случайные заработки. Вот отработал на днях заказ – заплатили за садик. С одеждой и обувью у детей пока все нормально – на зиму хватит, но весной надо снова покупать – куртки платья, ботиночки – они же растут… Как будем выкручиваться, не знаю.

16 декабря приехали к ним представители энергокомпании, пригрозили: если послезавтра долг не оплатите – отрежем свет. «Дети – это не их проблемы».

А тут еще такая напасть: 15 декабря кто-то снял деньги с карточки, на которую Алисе приходят детские пособия (по 300 рублей на ребенка: 1 тысяча 200 на четверых).

- Там накопилось 4 тысячи, и еще друг мне в помощь 2 тысячи перевел. Посмотрели вчера счет – по нулям. За что сняли, не знаю: никто не предупреждал…

Новоселье в «просторном доме» - на 100 квадратов (по социальным нормам на шестерых положено им даже больше - 108) , который строит он уже седьмой год, откладывается на неопределенный срок: по искам «потерпевших» наложен арест на стройматериалы.

Другой, может, и спился бы от такой жизни, а Семен проникся крамольными мыслями. Раньше он не особо интересовался политикой, а в последнее время, говорит, потянуло в нее непреодолимо. «У нас все устроено в государстве неправильно – против людей». Вступил в Омский комитет по правам человека, и был делегирован от него на съезд Всероссийского движения, прошедший 30 ноября в Москве. «Верховный суд его ликвидировал, но мы новую организацию учредили – вот этой карточкой я проголосовал. Познакомился с Пономаревым Львом Александровичем: человек интеллигентный – добрый, участливой, но и сильный – не прогибается ни перед кем»

- Если меня посадят – рассуждает Семен - кому будут нужны моя семья. мои дети ? Государству, которое доводит нас до нищеты? Навряд ли. Им надо поставить крест на мне и моей семье.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет