Новости
Рисунок на асфальте
История одной любви (начало)
Фото автора

Ботинки

Галка, усевшись на широкий подоконник, обхватила руками колени и прилипла лицом к стеклу. Дождь барабанил, не переставая, растекаясь лужами по зеркальной поверхности окна. Вечерние огни расплывались бликами на стекле, и «заоконный» пейзаж рисовался размытым, но Галку интересовало другое.

Она пыталась разглядеть силуэты случайных прохожих, цеплялась мыслями за понравившуюся «скульптурную группу» или одинокую фигуру, придумывала судьбу, историю. Одним словом, развлекалась весьма неординарным способом. Бабушка подошла незаметно, дотронулась холодными ладошками до коленей:

- Поела бы что ли? Торчишь скорчившись.

- Потом, ба. Еще чуточку посижу.

- А кого высматриваешь? Жениха что ли…

Галка улыбнулась глазами:

- Я рисую, как бы тебе сказать… в уме. Наброски разные мысленно создаю. Гляди-ка сюда, ба, нарочно не придумаешь. Чем не питерский сюжет?

За окном пробегал паренек, согнувшись в три погибели, мокрый, забрызганный грязью, с поднятым воротником, торчащими ушами, в длинных, тупоносых ботинках. Он перепрыгнул через лужу, как кенгуру, и, едва не поцеловав носом мокрую лысину асфальта, застыл в позе клодтовского мужика на Аничковом мосту. Бабушка пожала плечами, явно не будучи в курсе пластического соответствия фигуры скульптурному шедевру «Укрощение коня».

- Чудная ты девчонка! Вся как есть в мать... Уж та чудила…

Галка маму почти не помнила. Та умерла, когда ей было немногим больше двух лет. Отца совсем чуть-чуть. Улыбку и руки. Когда он обнимал ее, не больно щелкал по носу и держал на коленях. Отец был очень высоким, со смешной челкой. Впрочем, почему был? Он очень даже есть, просто живет с другой семьей.

А Галка, наверное, стала обузой в свои неполные три года. И вот уже одиннадцать с хвостиком лет худенькая, угловатая девчушка живет с бабушкой. Историю любви своих родителей она не раз слышала из ее уст. Пересказывала подружкам. А этот мокрый чудаковатый паренек за окном почему-то напомнил ей отца. Наверное, фигурой и ботинками: когда Галка каталась на папином плече, ее взгляд, брошенный сверху вниз, непредвзято скользил по отцовской обувке. А зрительная память у нее, юной художницы, с рождения цепкая.

Куда же он (этот юноша за окном) так торопился? К девушке, другу, на деловую встречу? Поднявшись с колена, паренек порылся в кармане, достал монету и бросился как ошпаренный к телефону-автомату. Затем быстрым движением схватил трубку, явно нервничая, что-то произносил, интенсивно размахивал руками, откидывая голову назад, и периодически ударял по стеклу свободной левой рукой. Чем-то расстроенный, ссутулившись, вышел из будки и подставил глаза дождю, который безжалостно тек по его лицу, полоскал рубашку и старенькие джинсы, драил, как шлюпку, тупоносые ботинки… Галка, было, взялась за карандаш, лихорадочно набрасывая силуэт на бумагу. Но когда в очередной раз оторвала голову от листа, парня уже не было. Девчонка, едва набросив плащ, выскочила на улицу. Бабуля что-то проворчала вслед захлопнувшейся двери, но не была услышана - внучка уже мчалась к телефонной будке. Там она, как и ожидала, обнаружила потрепанную записную книжку и налегке направилась в сторону автобусной остановки. Вокруг было пусто (парня уже не догнать), девочка присела на мокрую от только что кончившегося дождя скамейку и под тусклым светом фонаря в едва наступающих сумерках принялась изучать содержимое книжки - с неприкрытым любопытством листала чужую жизнь: незнакомые фамилии, адреса, телефоны.

И вдруг Галку словно обожгло: она наткнулась на собственный адрес. Все точка в точку. Только вместо фамилии Климова стояла буква «Л» с двумя звездочками. Прямо уравнение с одним неизвестным. Пожалуй, с двумя…

Где теперь искать исчезнувшего загадочного юношу? Галка, спрятав блокнот в карман, рассеянно посмотрела по сторонам, а сзади к скамейке, словно подкравшись, подошел мужчина средних лет в таких же тупоносых ботинках.

Пуговица

Галка вздрогнула от неожиданности и перехватила взгляд незнакомца, остановившийся на незастегнутой верхней пуговице. Плащик явно с чужого плеча, очевидно, добытый заботливой бабулей, нелепо смотрелся на ее худенькой фигурке. Галка застенчиво улыбнулась и вопросительно посмотрела на мужчину: мол, вам чего?

- Откуда у вас эта забавная пуговица? – неожиданно поинтересовался незнакомец, перехватив вопросительный взгляд.

Девчушка окончательно смутилась и сделала неловкую попытку удалиться, лихорадочно прижимая записную книжку правой рукой.

Мужчина осторожно взял ее за свободную левую руку. Девочка сразу не сообразила, что сказать, растерялась от неожиданности:

– Это н…не мой плащ, - пробормотала смущенная Галка.

- Надеюсь, не краденый, - доброжелательно улыбнулся мужчина, - откуда ты такая, в чужом плаще, на мокрой скамейке, в такой поздний час?

Галка не «брякнула» в ответ на привычно грубом подростковом жаргоне. Она ответила довольно неуверенно и растерянно:

- От мамы с папой.

И, оттого что солгала, тут же залилась краской.

- В такую погоду? – не унимался незнакомец. - Я от дедушки ушел и от бабушки ушел.

- И от вас уйду, - неожиданно развеселилась Галка. Но мужчина не был расположен к шуткам.

- Не стоит, - сказал он тепло и непринужденно, - ну-ка, расскажи лучше, что случилось?

- Как на духу, выложу первому встречному, - осторожно съязвила пришедшая в себя Галка.

– Все дело в том, что я не первый встречный и давно за тобой наблюдаю… Не веришь? Не от родичей ты сбежала. Дождь снова забарабанил по лужам. Незнакомец раскрыл над головой Галки выцветший зонт в крупную клетку и глаза в глаза проникновенно и просто заговорил: « Кто же он, твой обидчик, наверняка наивный, глупый юнец. И не стоит тебя ни капельки. Дело в том, милое создание, что в поле человека содержатся программы-отношения к нему и программы его отношения к людям, если кем-то совершено неприятное действие в отношении тебя, надо не стремиться ответить тем же, а попытаться сохранить чувство смирения. В общем, неприятность, малышка, – результат нашего несовершенства». Дальше Галка, словно провалилась куда-то: она слышала слова, но не понимала, о чем ей говорят. Обаяние мужчины действовало магически. С ней никогда так умно, по-взрослому, никто не говорил.

- «Каждый отрицательный поступок, эмоция образуют в информационном поле так называемые «спайки». А величина самого поля сильно зависит от этики человека и его предков. Болезни, травмы, неприятности, распад личности – это устранение причин, создавших деформацию поля. А впрочем, зачем это я, старый пень, загружаю тебя, не бери в голову. В жизни, славная девочка, довольно много яркого света, поверь, и где-то там, далеко, нет надоевшего дождя, есть солнце и небо, вечные звезды, хоть иногда смотри на них. Он убрал зонт и запрокинул голову.

- Ну, улыбнись и открой шире глаза…

- Ветер и дождь. Хмурые тучи, грязные лужи, мокрая, облезлая скамейка.

- О, да ты пессимист выдающийся.

- Нет, я только учусь.

Мужчина пристально посмотрел на девчушку. Ее лучистые, широко открытые глаза ребенка мгновенно повзрослели, а в чистом и грустном взгляде читалась затаенная боль. Ему почему-то захотелось притянуть ее к себе, приласкать, погладить волосы и лицо, но он не в силах остановиться продолжал «проникновенную» беседу на холоде. Когда же слова девчушки перестали быть настороженными и колкими, он осторожно взял в руку ее холодные ладони:

- Тебе часто бывает плохо?

- Нет, противно, когда врут.

- По-твоему я делаю что-то не так?

- Не знаю... но вокруг столько мерзости и лжи, а вы о ярком свете, вечных звездах … и вообще… Н…не напарывались?

- Еще как. Хотя лезть в петлю не собирался. И вообще как-то сопротивляться, честно говоря, считаю бессмысленным. Людей не переделаешь, надо просто менять свое отношение к ним.

- Как у вас все просто? Прямо «непротивление злу» по учебнику. Знаете, одна моя любимая героиня из нескучной пьесы сказала, что вскрывать себе вены – дрянь, потому что для многих «подвиг – это умереть», а для нее «подвиг – это жить». Я ее понимаю.

- Ну, это явно не классика.

- Ненавижу классику, - бросила Галка, сверкнув глазами, и оба вдруг почувствовали неуместность обстановки для откровенного излияния чувств. Неожиданно переставший быть чужим незнакомец предложил ей погреться в ближайшем кафе за чашкой чая. А Галка совсем воодушевилась, она вдруг почувствовала себя самостоятельной барышней и, забыв всяческие предостережения бабули, доверчиво побрела сквозь неотвязный дождь со своим новым спутником за кулисы взрослой и явно нескучной жизни. Они много говорили, говорили о том, что ее давно волновало, и что Галка не вполне внятно могла выразить вслух. Она слушала и не слушала. А в ее встревоженном сознании уже рождались стихи, которые ночью окажутся неуклюже втиснутыми в мятый обрывок тетрадного листка:

Чуть-чуть устало глядят глаза

Капель прохладная стекает с лица…

Слезой небесной стекает грусть

Кусочек счастья пусть будет, пусть…

…Вдруг одиночеством запахли дни

То дождь целуется – не ты, не ты!

Словно в ответ, загадочный спутник тыльной стороной пальцев осторожно касался ее лица, будто вытирал от невидимых слез, и даже не подозревал, какую бурю чувств вызывает в душе девчонки, с какой частотой заставляет биться ее неискушенное, истосковавшееся по ласке сердце.

Спустя полтора часа небо перестало быть серым: город медленно погружался в ночь…

А недалеко от кафе, на другой стороне улицы, обеспокоенная бабушка в тревоге крутила телефонный диск и пристально всматривалась в безнадежно потемневшее окно.

Продолжение следует...

Арина Лубневская

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет